К вопросу о стратегии революционной борьбыБ.А. ПугачёвСначала о терминах: 1. Борьба коммунистов - революционная. Это аксиома - они борются как часть рабочего класса, преобразуя общество, т.е. совершая революцию. А вот термин «стратегия революционная» имеет двоякий оттенок-либо та стратегия, в которой произошли коренные, революционные перемены (при изменении техники и общества), либо стратегия, принятая на вооружение революцией (при всех общих чертах различных революций стратегия у каждой из них своеобразная, имеет помимо общих и индивидуальные черты). Учитывая эти смысловые особенности, правильнее употребить для стратегии, принятой коммунистами, термин «стратегия революционной борьбы рабочего класса». 2. Стратегия - термин из военной области, означающий «высшую область военного искусства» (Советский энциклопедический словарь, 1983) «Охватывает вопросы теории и практики подготовки вооруженных сил к войне, её планирование и ведение, исследует закономерности войны, разрабатывает способы и формы подготовки и ведения стратегических операций, определяет цели и задачи фронтам, флотам и армиям, распределяет силы по театрам военных действий и стратегическим направлениям». В мемуарах американского полководца второй мировой войны генерала О.Брэдли советская стратегия сравнивалась с шахматной игрой, т.е. отмечалась её расчётливость. Опыт Великой Отечественной войны показал, что действительный успех искусства стратегии базируется на трезвом научном расчёте и вдохновенном творчестве полководцев. Стратегия революционной борьбы имеет черты, сходные с чертами военной стратегии. Отметим такие термины: 1. Стратегические задачи и цели. 2. Стратегическая обстановка, стратегическая инициатива. 3. Стратегические противники и союзники. 4. Стратегические силы и резервы. 5. Этапы развития стратегической обстановки. 6. Стратегические театры и направления. 7. Стратегическая операция. 8. Морально-политический фактор в стратегии. Понятия, обозначенные этими (и, возможно, не упомянутыми здесь) терминами, переплетаются между собой, находятся в динамических, временных взаимоотношениях и связях, однако допускают возможность изложить их в определённой последовательности. Стратегия революционной борьбы по опыту прошлого 1. Политические цели и задачи революции определяются зрелостью классовых противоречий и делятся на установленные Программой партии ближайшие цели - завоевание политической власти рабочим классом, и более отдалённые, определяемые программой-максимум, - построение социалистического, а затем и коммунистического общества. Эти цели всей кампании реализуются в результате достижения промежуточных целей и задач, в зависимости от этапа революции. Важнейшая составляющая стратегического искусства - определение этапа в ходе происходящей борьбы, т.е. определение стратегической обстановки. 2. Ленинское учение о революционной ситуации в общих чертах является как раз учением об оценке стратегической обстановки в политической борьбе. Революционная ситуация проходит свои этапы развития. Общая революционная ситуация - когда несоответствие общественных отношений уровню производительных сил обострило противоречия до такой степени, что «верхи не могут управлять, а низы не хотят жить по-старому». Ухудшение условий жизни низов сверх обычного накаляет обстановку и приближает непосредственную революционную ситуацию, которая, наконец, может закончиться революционным взрывом - революцией. Иногда приходится слышать повторение позиции ныне покойного профессора Хорева, ушедшего в свое время из РКРП в КПРФ, о неприменимости понятия «революционная ситуация» к постсоветской действительности, утверждение, что восстановление Советов может произойти спонтанно, в любой момент. Однако эта позиция партией была отвергнута. Упомянутые выше термины «верхи» и «низы» подводят нас к понятию стратегических сил. 3. Оценка расстановки классовых сил в обществе - неотъемлемая черта анализа стратегической обстановки. Образец такого анализа - работы Ленина и Сталина. На одном этапе революции рабочий класс вместе со всем крестьянством выступал против царя и помещиков. На другом этапе - вместе с беднейшим крестьянством и при нейтрализации середняка выступал против крупной и средней буржуазии, затем в союзе с беднейшим крестьянством и середняком вёл борьбу с кулачеством. Классовой расстановке сил соответствовала расстановка политических организаций этих классов, выразительниц классовых интересов. Противниками выступали то монархисты, то кадеты (конституционные демократы), то эсеры - сначала правые, а потом и часть левых, меньшевики. Ленин и Сталин умели оценивать стратегическую расстановку сил. Так, Ленин в статье «Марксизм и восстание» говорил: «Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс. Это во-первых. Восстание должно опираться на революционный подъём народа. Это во-вторых. Восстание должно опираться на такой переломный пункт в истории нарастающей революции, когда активность передовых рядов народа наибольшая, когда всего сильнее колебания в рядах врагов и в рядах слабых половинчатых нерешительных друзей революции. Это в-третьих» (Полн. собр. соч., т.34, с.242-243). Сталин в работе «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов» говорил, критикуя смешение Троцким военной и политической тактики: «...Роль партии состояла тут в оформлении и руководстве стихийно возникавшими выступлениями масс по линии революционных лозунгов большевиков. На самом деле у большевиков не было, да и не могло быть в марте 1917 года готовой политической армии. Большевики лишь создавали такую армию (и создали её, наконец, к октябрю 1917 года) в ходе борьбы и столкновений классов с апреля по октябрь 1917 года, создавали её и через апрельскую манифестацию, и через июньскую и июльскую демонстрации, и через выборы в районные и общегородские думы, и через борьбу с корниловщиной, и через завоевание Советов. Политическая армия не то, что армия военная. Если военное командование приступает к войне, имея в руках уже готовую армию, то партии приходится создавать армию в ходе самой борьбы, в ходе столкновений классов, по мере того, как сами массы убеждаются на собственном опыте в правильности лозунгов партии, в правильности её политики» (Сталин И. Соч., т. 6, с.391-382). 4. Стратегические силы и резервы в ходе революции претерпевают изменения. Борьба происходит во времени и пространстве. В процессе кампании происходит изменение положения классов и их политических организаций. Так, окончание Гражданской войны в России изменило основу союза рабочих и крестьян. Не опасаясь возврата помещикам полученной от Советской власти земли, крестьяне уже не проявляли готовности нести тяготы продразвёрстки. Таким образом, возникал риск перехода их из резерва революции в резерв контрреволюции, проявившегося в Кронштадтском мятеже. Также в ходе гражданской войны проявилась динамика состояния резервов, когда контрреволюция получила помощь людьми и оружием от Антанты, а революция получила поддержку от солидарных действий мирового пролетариата. Структура революционных сил: 1) партия; 2) авангард пролетариата; 3) большинство пролетариата; 4) трудящиеся массы; 5) народ. «Приводные ремни», «зубчатые колесики» связи партии с массами: профсоюзы, Советы, молодёжные, женские и другие общественные организации. 5. Этапы революции, как и этапы военных кампаний, можно определить так: стратегическая оборона, активная оборона, контрнаступление, наступление, стратегическая пауза. Каждому этапу соответствуют свои формы и методы борьбы, свои формы организации рабочего класса и его партии. Так, экономическая борьбы, по определению марксистов, является оборонительной, решает задачи защиты рабочего класса, одновременно - задачи подготовки и формирования политической армии революции. На этом этапе формы работы - главным образом, пропагандистская и организаторская: пикеты, демонстрации, формы организации класса в профсоюзы (партия борется за своё влияние в них, за политическую самостоятельность класса, против увода его на рельсы социального партнёрства). Формы организации партии ориентированы именно на пропаганду классовой борьбы, объединяют и направляют работу пропагандистов, обеспечивают материальные условия: множительную технику, средства массовой информации, листовки. Переход к политическим стачкам, массовым демонстрациям - это уже наступательные действия, на первый план выступает организация рабочих в масштабе класса, формирование объединённых стачкомов, Советов, подготовка к формированию силовых структур класса, к формированию дружин, охраняющих забастовщиков и демонстрантов. На этапе непосредственной революционной ситуации, например в сентябре-октябре 1917 года, уже были сформированы у партии большевиков такие органы, как военные комиссии (так называемая «военка»), а затем, уже в ходе самой революции - военно-революционные комитеты - «ревкомы» и реввоенсоветы с их институтом комиссаров, направляемых с полномочиями, мандатами во все структуры рабочего класса и в структуры государственной машины для слома её и взятия властных рычагов в руки рабочих. Конечно, сила мандата опиралась уже на силу организации и вооружения рабочего класса. Искусство определения этапа и соответствующих форм борьбы и ее организации позволяет определить и момент перехода от этапа к этапу, временной фактор кампании. Так, известно, что Маркс предупреждал в 1870 году французских революционеров от преждевременного, нерасчётливого, стихийного выступления до созревания революционной обстановки в провинции. Ленин в июле 1917-го года этот временной фактор отлично учёл: в Петрограде стихийное выступление масс по призыву пулемётного полка удалось ввести в рамки вооружённой мирной демонстрации, хотя для взятия власти в столице сил хватало. Но в провинции ситуация созрела только в некоторых областях, таких, как Иваново-Вознесенск, где большевистские Советы уже фактически осуществляли власть, в других же районах ещё заправляли кадеты, эсеры, меньшевики. Определение момента стратегической операции - важнейший элемент искусства стратегии. 6. Значение грамотного определения роли стратегических театров и направлений хорошо видно на примере политической обстановки в июльские дни 1917 года. Выступление в одной столице, при всей его значимости, не являлось решающим во всей революции, необходим был перелом в провинции, на фронтах, а также во фронтовых солдатских комитетах. Так, если в момент октябрьского выступления Северный фронт целиком был на большевистских позициях, то румынский фронт ещё стоял за Временное правительство, и спектр позиций на фронтах был широкий. Однако в силу удалённости румынского и закавказского фронтов их влияние было второстепенным, и их дозревание происходило уже после взятия власти в Питере, в Москве и в других регионах страны. 7. Пример стратегической операции, состоящей из операций меньшего масштаба, даёт нам Октябрьский переворот в Петрограде и в Москве. Сравнение этих двух операций как политических актов позволяет вычленить требования к операции. Они во многом совпадают с ленинскими требованиями к проведению восстания. Не шутить, идти решительно и до конца. Вмешательство Ленина обеспечило в Питере назначение срока операции, формирование руководящих органов, выработку плана, проведение операции по нарастающей, с каждодневным воодушевляющим успехом. В момент операции решительно пресекались колебания (Зиновьев, Каменев), непоследовательность (демонстративный выход из Совнаркома Ногина, Луначарского из-за обстрела Кремля в дни Октября), отказ от примиренческих поползновений Петроградской Думы, принятие Совнаркомом эсеровской земельной программы, привлечение в союзники левых эсеров. Операция в Москве прошла с большими трудностями, поскольку руководство Московского комитета во главе с Ногиным колебалось между решительными действиями и мирными переговорами, стремясь избежать кровопролития, и в результате переворот дался значительно большей кровью, чем практически бескровный переворот в Питере (6 человек погибших). Ногин дважды настоял на военно-политических переговорах с эсером полковником Рябцевым (возглавлявшим в Москве военные структуры Временного правительства) по вопросам формирования «однородно-социалистической» власти всех революционно-демократических и социалистических сил. Под прикрытием переговоров контрреволюция стянула к Москве войска, расстреляла революционный гарнизон Кремля и солдат-двинцев и перешла в наступление на Совет. А Военно-революционный комитет, созданный с опозданием и не создавший ещё своих структур, метался в поисках оружия для формируемых дружин Красной Гвардии (винтовки нашли в подготовленных для фронта эшелонах на грузовой станции), артиллерию комиссары ревкома нашли уже в ходе боёв и подтянули на Красную Пресню к Никитским воротам и к Страстной площади для обстрела засевших в Кремле юнкеров. Таким образом, политическая операция, как и военная, требует чёткого планирования, последовательности, твёрдости, решительности и гибкости, проявленных ленинской стратегией в Петрограде. Из всего вышесказанного может сложиться впечатление, что политическая операция - это просто сопутствующий элемент военной операции. Однако на деле всё обстоит наоборот. Именно военная операция есть сопутствующая политической, оправдывая определение Клаузевицем (ученик Гегеля) войны, как продолжения политики военными средствами. В связи с этим и следует формировать отношение к вопросу о насильственном характере революции. Маркс говорил, что он не знает ничего более авторитарного, чем революция, когда насильственно от власти отстраняется один класс и к власти приходит другой. Как же с этим сочетается марксистское положение, что рабочему классу выгоднее было бы откупиться от буржуазии, заплатив ей за средства производства и за отказ от власти (схожий опыт провёл в Египте Насер). Ведь это мирный путь революции. Казалось бы, он противоречит насильственности. Но приведём пример, схожий с тем, что Ленин приводил в рассуждениях о компромиссах (пришедший ему на ум, по-видимому, по аналогии со случаем, когда его перед ёлкой в Сокольниках ограбили бандиты и угнали его машину). Он говорил: если вам приставили к горлу нож и заставили отдать кошелёк, вы вступаете в компромисс - отдаёте. Передел собственности здесь происходит, казалось бы, мирно, кровь не пролилась, сила не была применена, но характер этого передела - явно насильственный, угроза применения силы порождает такой характер. Стало быть, насильственная революция может быть с применением силы-путь вооружённой борьбы, и с угрозой применения силы - мирный путь. Но в любом случае для революции необходимо располагать достаточной силой или возможностью обрести эту силу. Так, во время Венгерской революции 1919 года до применения силы дело ещё не дошло. И вооружённая сила революции - рабочая гвардия - ещё не сформировалась, и даже субъективный фактор революции - коммунистическая партия ещё находилась на стадии формирования. Но пример мощи революционных масс в России, пугающий буржуазию и показывающий ей наиболее вероятный предстоящий ход событий и в Венгрии, заставил её мирно отдать власть рабочему классу, что не помешало ей при изменении соотношения сил в ходе интервенции белорумын, белочехов и белополяков совершить контрпереворот и подавить революцию. В течение 1917 года Ленин дважды находил возможность для мирного развития революции: в выступлении на I Съезде Советов и в начале сентября 1917 года, после разгрома Корнилова. Но возможность и реализация возможности - не одно и то же. Взаимодействуют и борются различные силы, воли, искусства, и неотвратимости положительного исхода возможности в операции не существует. Неотвратима общеисторическая тенденция, но не конкретный результат операции. Так, в статье « О компромиссах» 3 сентября 1917 г. Ленин признаёт, что его предупреждение о возможности перевода революционной борьбы в мирное русло уже опоздало из-за быстротечности изменения обстановки и из-за запаздывания связи с ЦК, т.е. временной фактор сыграл, по его оценке, свою роль. 8. Морально-политический фактор в стратегии. Объективный характер революции, марксистское положение о том, что революцию совершают не герои, не партии и даже не классы, а народ, заставляет оценивать стратегическую обстановку с учётом морально-политических качеств всех слоев народа, не перескакивать искусственно через этапы развития этих качеств, как это предполагалось троцкизмом в его теории перманентной революции. Ленин и Сталин, как и Маркс и Энгельс, всегда относились к этим качествам диалектически. В ходе революции политическое просвещение масс на основе их собственного революционного опыта происходит гораздо интенсивнее, и один месяц борьбы стоит многих лет спокойного исторического развития. Но нельзя приписывать массам собственное нетерпение, свою собственную готовность к революции, своё собственное видение действительности - их надо ещё доносить до масс, помогая их прозрению и активизации в ходе борьбы. Здесь уже по сравнению с пропагандой на первый план выдвигается агитация. Отдельные товарищи пренебрегают работой Ленина «Детская болезнь левизны», отбрасывают опыт борьбы с волюнтаристскими заскоками, чтобы оправдать собственное революционное нетерпение. Сопровождается это жалобами на рабочий класс: вот, дескать, остаются до сих пор баранами, не понимают того, что я понял. И на товарищей по партии идёт тот же накат: вот, дескать, какие догматики, зациклились на «Детской болезни» и только и думают о парламентских выборах. И с различных трибун воспевают «безумство храбрых», бросают в малочисленную толпу революционные лозунги - «Даёшь новую революцию!», «Даёшь всероссийскую политическую стачку!», полагая, что это и есть подготовка масс к революции. Здесь свою роль играет и некритический, ненаучный подход к оценке настроений масс, преувеличивается значимость проведенных социологических опросов среди рабочих. При оценке результатов опросов в отдельных трудовых коллективах (где возможность опросов появилась именно в результате предыдущей работы партии в них) и распространении этих результатов на оценку настроения всего рабочего класса, на остальные предприятия, где такой работы не велось, - нарушается принцип подобия. Вообще, вопросы подобия, соответствия результатов опроса в «репрезентативной выборке» действительным настроениям масс - самое слабое звено всей социологии. Действительность преподносит социологам зачастую сюрпризы, как это было на выборах в декабре 1993 года (не говоря уж о том, что эти опросы сами являются политическим инструментом и потому фальсифицируются, совсем по определению Бернарда Шоу - «есть ложь, есть гнусная ложь, и есть статистика»). Определение настроения различных слоев народа, и в первую очередь рабочего класса (силы, определяющей успех революции), - это высший класс стратегического искусства, сочетание научного анализа и чуткого отслеживания непосредственно в массе всем коллективом партийной организации. Это то, чем так великолепно владели Ленин и ленинская когорта: Сталин, Свердлов, Дзержинский, Фрунзе, Орджоникидзе, Молотов, Киров и другие. И чему нам ещё учиться и учиться. Вопросы стратегии сегодня Оценивая нынешнюю стратегическую обстановку, следует признать, что уже пятнадцать лет без пауз происходит наступление контрреволюции, т.е. сил буржуазии, - у них стратегическая инициатива. Позиции рабочего класса потеряны, класс в основном пассивно обороняется, иногда, как в 1998 г., во время так называемой «рельсовой войны», переходя к активной обороне. Влияние проводников буржуазного руководства рабочим классом - пропагандистов социального партнёрства - велико. В рабочем классе нет единства, широкие массы пролетариев физического труда противопоставляются широким массам пролетариев умственного труда, сформировалась штрейкбрехерская верхушка официальных профсоюзов. Значительная часть рабочих вытеснена из производства в ряды мелкой буржуазии (челноков, уличных торговцев), работников охраны, телохранителей, в криминальную сферу. Даже защита экономических прав рабочими ведётся, в основном, в самых пассивных формах: голодовки, обращения в органы юстиции, жалобы в административные органы. Очевидно, что нет обстановки революционного подъёма народа, хотя недовольство и протест уже накапливаются. Фактором сдерживания революционных настроений масс явилась соглашательская, оппортунистическая практика участия правого фланга левой оппозиции в структурах буржуазной власти, в том числе в правительстве Примакова. Это правительство, использовав экономический эффект обвала рубля, смогло временно стабилизировать производство, расплатиться отчасти с долгами по зарплате и таким образом стабилизировать политическую обстановку. Манёвр с уходом Ельцина в отставку также создал иллюзию урегулирования противоречий. Как признавала депутат Думы от КПРФ космонавт С.Савицкая, они полагали, что Путин - в душе их человек. К настоящему времени эффект дефолта сошёл на нет, экономика не вышла из застоя, дешёвый рубль так и не смог привлечь новых инвестиций из-за границы, а дороговизна нарастает, внешние долги гнетут, наступление на уровень жизни трудящихся нарастает - идут реформы жилищно-коммунальные, готовится приватизация естественных монополий, транспорта. В этих условиях проявляются некоторые черты революционной ситуации: невозможность старыми методами обмана сдерживать недовольство масс заставляет режим вести наступление на экономические и политические права, переходить к практике репрессий. Приняты закон о партиях, новый КЗоТ, закон об экстремизме, создаётся образ некоего безликого и бесклассового зла - международного терроризма. Запрещается референдум в предвыборный период, повышается порог избрания в Думу с 5% до 7%. Рост классовых схваток в охваченных кризисом странах, размах и глубина мирового экономического кризиса указывают на приближение потрясений и в России, «вписавшейся» в мировую экономику. В самое последнее время опять обостряется проблема долгов по зарплате, начинает оживать рабочее движение, растет число забастовок. Это ещё далеко не революционный подъём, это ещё активизация обороны. Это ещё этап формирования политической армии революции, этап пропаганды, этап завоевания коммунистами доверия масс. А оно завоёвывается и в экономической борьбе, и в политических кампаниях, в том числе и в выборных, в борьбе с соглашательской практикой участия в парламенте. Обстановка нарастания репрессивности режима требует не поддаваться инерции борьбы предыдущего этапа, искать в борьбе с нарастающей репрессивностью режима поддержки и временного союза с теми силами, которые были мишенью нашей справедливой критики в недавнем прошлом. Наша принципиальная линия на достижение единства левой оппозиции сейчас получает дополнительный импульс и шансы на успех в связи с тем, что репрессивность режима затрагивает все слои оппозиции, причём не только левой. Парламентские репрессии, затронувшие крупнейшую фракцию - фракцию КПРФ, подталкивают эту партию к идее единого блока, к практике внепарламентской борьбы. А общедемократические задачи последнего времени подталкивают не только мелкую буржуазию, но и часть крупной к борьбе с режимом, расширяют диапазон политического маневра. Таким образом, стратегическая обстановка в настоящий момент - перспектива перехода от пассивной к активной обороне, с дальнейшей перспективой перехода в наступление, перспективой нарастания революционного подъёма. Основные силы ещё не оформились, класс буржуазии, ее наиболее реакционная часть ещё осуществляет политическое руководство мелкобуржуазными массами и в значительной мере - рабочим классом. Рабочий класс ещё не обрёл политической самостоятельности, стихийно проявляет себя как самостоятельная сила лишь в борьбе за выживание, в экономической борьбе, широкие трудящиеся массы проявляют недовольство соглашательской политикой своего нынешнего политического авангарда - КПРФ, что ведет к обострению противоречий между её партийными массами и руководством. Возникает возможность союза рабочего класса с массой остальных трудящихся, и, соответственно, союза КПРФ, РКРП-РПК, Партии труда и других партий левого фланга. Соответственно настоящему этапу основной упор в деятельности партии должен делаться на пропагандистскую работу, на формирование структур в рабочем классе, на политическую агитацию с учётом уровня осознания рабочими своих классовых интересов. Формы работы - политические кампании в связи с запретом референдумов, ростом тарифов и дороговизны, ростом задолженности по зарплате, с избранием депутатов Дум, привлечение рабочих активистов в партию, направление работы на создание зародышей диктатуры пролетариата-объединённых забасткомов территорий: городов, областей, регионов. Когда начнется революционный подъём, обозначится возможность перехода в наступление и восприимчивость масс к революционным лозунгам, предстоит переносить центр тяжести на другие сферы деятельности, на другие формы организации. Готовиться к этим переменам в тактике и стратегии надо уже сейчас, но не отрываться от масс, не совершать преждевременных, неадекватных обстановке поступков. В обстановке инертности масс закопать в тайнике в лесопарке бидон с динамитом-это не подготовка к революции, это игра в заговор. Известно ленинское положение: не шутить с восстанием. Это касается и «насильственных» методов. Это значит: не растрачиваться в преждевременных разрозненных мелких схватках, не скатываться к роли провокационных подстрекателей, а закалять кадры, «утилизируя» стихийную борьбу, внося в неё организованность, целенаправленность и предвидение результатов. Безрезультатные акции гасят порыв масс. Относительно таких акций, как принудительный диалог с властями. Режим сам заинтересован в диалоге с недовольным неорганизованным населением, чтобы направлять недовольство в русло переговоров, торга, обещаний, мелких уступок. Вместо политического воспитания масс получается эффект выпускания пара, эффект соглашательства. Это совсем не то, что переговоры рабочих с администрацией под угрозой забастовки трудового коллектива. Здесь проявляется сила сплочённости рабочих, сплочённости, обусловленной единым трудовым процессом, сила, основанная на осознании роли труда как основы существования всего общества. Эта сила протеста несопоставима с силой протеста разрозненных потребителей транспортных и прочих услуг. Да, надо работать с любыми протестными массами, идти с политическими разоблачениями во все слои общества. Но задачу настоящего этапа - задачу формирования будущей политической армии грядущей революции можно решить только в сфере производства, только работая в рабочем классе, среди пролетариев физического и умственного труда. Формирование слоя рабочих, выработавших классовое сознание, прошедших практику борьбы с гнётом буржуазии, освободившихся от иллюзий партнёрства, иллюзий реформизма, ощутивших силу классовой солидарности, силу класса, создающего материальные возможности существования всего общества, - вот очередная задача, задача настоящего этапа революционного процесса. А будет сила - будут решаться и вопросы её наилучшего применения. Сначала - организация, вооружение классовым сознанием, осознание классом своей силы в теории и на практике, на собственном опыте. И по мере решения этой задачи - приобретение материальной силы (идеи, овладевая массами, становятся уже материальной силой, но реализация этой материальной силы требует и материальных инструментов, материальных средств борьбы, орудий борьбы). Конкретные задачи следующего этапа прорисуются по мере его наступления, практика настолько богаче теории, что заранее ограничивать свои представления бесполезно, придётся проявлять гибкость, диалектическое осмысливание - своеобразие ситуации обязательно потребует эти представления корректировать - ни одна революция не повторяла буквально предыдущие революции, каждая имела свои отличия, свои особые, неповторимые черты, была своеобразной и требовала помимо научного осмысления ещё и революционного творчества, порождала творчество масс и рекрутировала в свою политическую армию лучшие творческие силы общества, рождала своих политических деятелей и вождей. Так было всегда, так будет и в очередной раз. Приложение Ленин о диалектике стратегических подходов Без серьёзнейшей и всесторонней подготовки революционной части пролетариата к изгнанию и подавлению оппортунизма нелепо и думать о диктатуре пролетариата. В решающий момент в решающем пункте иметь подавляющий перевес сил - этот «закон» военных успехов есть также закон политического успеха, особенно в той ожесточённой, кипучей войне классов, которая называется революцией. ...Три условия победы большевизма: 1) подавляющее большинство среди пролетариата; 2) почти половина в армии; 3) подавляющий перевес в решающий момент в решающих пунктах, именно: в столицах и на фронтах армии, близких к центру. ...Пролетариат должен сначала низвергнуть буржуазию и завоевать себе государственную власть, а потом эту государственную власть, то есть диктатуру пролетариата, использовать как орудие своего класса в целях приобретения сочувствия большинства трудящихся». ...Пролетариат не может победить, не завоёвывая на свою сторону большинства населения. Но ограничивать или обусловливать это завоевание приобретением большинства голосов на выборах при господстве буржуазии есть непроходимое скудоумие или простое надувательство рабочих. Неизбежны колебания непролетарских трудящихся слоев, неизбежен их собственный практический опыт, позволяющий сравнить руководство буржуазии и руководство пролетариата. ...Участие в буржуазном парламентаризме необходимо для партии революционного пролетариата ради просвещения масс, достигаемого выборами и борьбой партий в парламенте. Но ограничивать борьбу классов борьбой внутри парламента, или считать эту последнюю высшей, решающей, подчиняющей себе остальные формы борьбы, значит, переходить на сторону буржуазии против пролетариата. Выборы в Учредительное Собрание и диктатура пролетариата, 1920 г. (Полн. собр. соч. т. 40, с.6, 10, 12, 14, 16, 21). ...Такой вывод, однако, столь же абстрактен, упрощен, неправилен, как аналогичный вывод наших «струвистов» и «экономистов» 90-х гг. прошлого века, когда они из прогрессивности капитализма, из его неизбежности, из его окончательной победы в России делали заключения то апологетические (преклонение перед капитализмом, примирение с ним, славословие вместо борьбы), то аполитические (т.е. отрицающие политику или отрицающие важность политики, вероятность общеполитических потрясений и т.п.; ошибка специально «экономистов»), то даже прямо «стачкистские» («всеобщая стачка», как апофеоз стачечного движения, доведённый до забвения или игнорирования других форм движения и «прыгающий» прямиком от капитализма к чисто-стачечному, только стачечному его преодолению). Предисловие к брошюре Н.Бухарина 1915 (Полн. собр. соч. т. 22). Ленин о восстании, революционной ситуации и о сектантстве Съезд ... рекомендует всем организациям, группам и кружкам учащихся ... остерегаться тех ложных друзей молодежи, которые отвлекают ее от серьёзного революционного воспитания пустой революционной или идеалистическом фразеологией и филистерскими сетованиями о вреде и ненужности горячей и резкой полемики между революционными и оппозиционными направлениями, ибо эти ложные друзья на деле распространяют только беспринципность и легкомысленное отношение к революционной работе... Проект резолюции II съезда РСДРП об отношении к учащейся молодёжи (Полн. собр. соч., т.7, с.253)
III съезд РСДРП признает, что задача организовать пролетариат для непосредственной борьбы с самодержавием путем вооруженного восстания является одной из самых главных и неотложных задач партии в настоящий революционный момент. Поэтому съезд поручает всем партийным организациям: а) выяснять пролетариату путем пропаганды и агитации не только политическое значение, но и практически-организационную сторону предстоящего вооруженного восстания, б) выяснять при этой пропаганде и агитации роль массовых политических стачек, которые могут иметь важное значение в начале и в самом ходе восстания, в) принять самые энергичные меры к вооружению пролетариата, а также к выработке плана вооруженного восстания и непосредственного руководства таковым, создавая для этого, по мере надобности, особые группы из партийных работников. Резолюция III съезда РСДРП «О вооруженном восстании» 1905. (Полн. собр. соч., т. 10, с.118-121)
...Бунты - демонстрации - уличные сражения - отряды революционной армии, - таковы этапы развития народного восстания. Теперь мы дошли наконец и до последнего этапа. Это не значит, разумеется, что все движение стоит уже в целом на этой новой высшей ступени. Это значит, что передовые представители самой народной массы дошли уже не в силу теоретических соображений, а под давлением растущего движения до новых высших задач борьбы, окончательной борьбы с врагом русского народа. Самодержавие все сделало для подготовки этой борьбы. Революционная армия необходима потому, что только силой могут быть решены великие исторические вопросы, а организация силы в современной борьбе есть военная организация. ... Ни один социал-демократ, знакомый хоть сколько-нибудь с историей, учившийся у великого знатока этого дела Энгельса, не сомневался никогда в громадном значении военных знаний, в громадной важности военной техники и военной организации, как орудия, которым пользуются массы народа и классы народа для решения великих исторических столкновений. Социал-демократия никогда не опускалась до игры в военные заговоры, она никогда не выдвигала на первый план военных вопросов, пока не было налицо условий начавшейся гражданской войны. Но теперь все социал-демократы выдвинули военные вопросы, если не на первое, то на одно из первых мест, поставили на очередь изучение их и ознакомление с ними народных масс. Революционная армия и революционное правительство. 1905 (Полн. собр. соч., т.10, с.337-338)
...Выступление в Москве показало воочию, что всеобщая стачка, как самостоятельная и главная форма борьбы, изжила себя, что движение с стихийной, неудержимой силой вырывается из этих узких рамок и порождает высшую форму борьбы, восстание. .... Забастовка вырастала в восстание, прежде всего под давлением объективных условий, сложившихся после октября. Правительство нельзя уже было застигнуть врасплох всеобщей стачкой, оно уже сорганизовало готовую к военным действиям контрреволюцию. ... Перемену в объективных условиях борьбы, требовавшую перехода от стачки к восстанию, пролетариат почувствовал раньше, чем его руководители. Практика, как и всегда, шла впереди теории. Мирная стачка и демонстрации сразу перестали удовлетворять рабочих... Мы, руководители с.-д. пролетариата, оказались в декабре похожими на того полководца, который так нелепо расположил свои полки, что большая часть его войска не участвовала активно в сражении. ... нужно было более решительно, энергично и наступательно браться за оружие. ...Таков первый урок декабрьских событий. Другой урок касается характера восстания, способа ведения его, условий перехода войск на сторону народа. У нас в правом крыле партии сильно распространен крайне односторонний взгляд на этот переход. Нельзя, дескать, бороться против современного войска, нужно, чтобы войско стало революционно. Разумеется, если революция не станет массовой, не захватит самого войска, тогда не может быть и речи о серьезной борьбе. Разумеется, работа в войске необходима..... В момент восстания мы были не на высоте задачи в борьбе за колеблющееся войско.... Развитие сознания масс остаётся, как и всегда, базой и главным содержанием всей нашей работы. Но не забудем, что к этой общей, постоянной и основной задаче моменты, подобные переживаемому Россией, прибавляют особые, специальные задачи.. Не будем превращаться в филистеров, не будем отговариваться от этих особых задач момента, от этих специальных задач данных форм борьбы посредством бессодержательных ссылок на наши всегдашние и неизменные при всех условиях, во все времена, обязанности. Уроки московского восстания. 1906 (Полн. собр. соч.. т. 13. с.369-377) Факт массовых, перекидывающихся из района в район забастовок,- громадный рост их,- быстрота распространения, - смелость рабочих, - учащение митингов и революционных речей, - требование отменить штраф за празднование 1 мая, - знакомое нам по первой русской революции сочетание политической и экономической стачки, - все это с очевидностью указывает на истинный характер движения, состоящий в революционном подъеме масс. ... Да, опыт 1905 года создал глубокую и великую традицию массовых стачек. И не надо забывать, к чему приводят эти стачки в России. Массовые упорные стачки неразрывно связаны у нас с вооруженным восстанием. ... Пусть не перетолковывают этих слов. Речь идет совсем не о призыве к восстанию. Такой призыв был бы крайне неразумен в настоящий момент. Речь идет об установлении связи между стачкой и восстанием в России... Преждевременные попытки восстания были бы архинеразумны. Рабочий авангард должен понимать, что основными условиями своевременного - т. е. победоносного - вооруженного восстания в России являются поддержка рабочего класса демократическим крестьянством и активное участие армии. Поддерживая и расширяя натиск масс, надо внимательно учитывать опыт 1905 года и, разъясняя необходимость и неизбежность восстания, предупреждать и удерживать от преждевременных попыток этого рода. Рост массовых стачек, привлечение к борьбе других классов, состояние организаций, настроение масс, - все это само собой укажет момент, когда все силы должны будут соединиться в дружном, решительном, наступательном, беззаветно-смелом натиске революции на царскую монархию. Революционный подъём. 1912 г. (Полн. собр. соч., т. 21, с. 341, 343-344, 346)
Именно для того, чтобы масса определенного класса могла научиться понимать свои интересы, свое положение, научиться вести свою политику, именно для этого необходима организация передовых элементов класса немедленно и во что бы то ни стало, хотя бы вначале эти элементы составляли ничтожную долю класса.. Как В.Засулич убивает ликвидаторство. 1913 г. (Полн. собр. соч., т.24, с. 34-38)
...Три главные признака: 1) Невозможность для господствующих классов сохранить в неизменном виде свое господство; тот или иной кризис «верхов», кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы «низы не хотели», а требуется еще, чтобы «верхи не могли» жить по-старому. 2) Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов. 3) Значительное повышение, в силу указанных причин, активности масс, в «мирную» эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстановкой кризиса, так и самими «верхами», к самостоятельному историческому выступлению. Без этих объективных изменений, независимых от воли не только отдельных групп и партий, но и отдельных классов, революция - по общему правилу - невозможна. Совокупность этих объективных перемен и называется революционной ситуацией. Крах II Интернационала. 1915 г. (Полн. собр. соч., т.26, с.218-219)
По всей видимости, не все сторонники лозунга: «переход всей власти к Советам» достаточно вдумались в то, что это был лозунг мирного развития революции вперед. Мирного не только в том смысле, что никто, ни один класс, ни одна серьезная сила не могли бы тогда (с 27 февраля по 4 июля) воспротивиться и помешать переходу власти к Советам. Это еще не все. Мирное развитие было бы тогда возможно, даже также в том отношении, что борьба классов и партии внутри Советов могла бы тогда, при условии своевременного перехода к ним всей полноты государственной власти, уживаться наиболее мирно и наиболее безболезненно. . ...... Так могло бы быть, если бы власть своевременно перешла к Советам. Так было бы всего легче, всего выгоднее для народа. Такой путь был бы самый безболезненный, и потому за него надо было всего энергичнее бороться. Но теперь эта борьба, борьба за своевременный переход власти к Советам, окончилась. Мирный путь развития сделан невозможным. Начался немирный, наиболее болезненный путь. ...... Глубочайшей ошибкой было бы думать, что революционный пролетариат способен, так сказать, из «мести» эсерам и меньшевикам за их поддержку разгрома большевиков, расстрелов на фронте и разоружение рабочих, «отказаться» поддерживать их против контрреволюции. Такая постановка вопроса была бы, во-первых, перенесением мещанских понятий о морали на пролетариат (ибо для пользы дела пролетариат поддержит всегда не только колеблющуюся мелкую буржуазию, но и крупную буржуазию); она была бы, во-вторых,- и это главное - мещанской попыткой затемнить посредством «морализирования» политическую суть дела. К лозунгам. 1917 г. (Полн. собр. соч., т.34, с. 10-13)
К числу наиболее злостных и едва ли не наиболее распространенных извращений марксизма господствующими «социалистическими» партиями принадлежит оппортунистическая ложь, будто подготовка восстания, вообще отношение к восстанию, как к искусству, есть «бланкизм». ... Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс. Это во-первых. Восстание должно опираться на революционный подъем народа. Это во-вторых. Восстание должно опираться на такой переломный пункт в истории нарастающей революции, когда активность передовых рядов народа наибольшая, когда всего сильнее колебания в рядах врагов и в рядах слабых половинчатых нерешительных друзей революции. Это в-третьих. Вот этими тремя условиями постановки вопроса о восстании и отличается марксизм от бланкизма. Но раз есть налицо эти условия, то отказаться от отношения к восстанию, как к искусству, значит изменить марксизму и изменить революции. Чтобы доказать, почему именно переживаемый нами момент надо признать таким, когда обязательно для партии признать восстание поставленным ходом объективных событий в порядке дня и отнестись к восстанию, как к искусству, чтобы доказать это, лучше всего, пожалуй, употребить метод сравнения и сопоставить 3-4 июля с сентябрьскими днями. 3-4 июля можно было, не греша против истины, поставить вопрос так: правильнее было бы взять власть, ибо иначе все равно враги обвинят нас в восстании и расправятся, как с повстанцами. Но из этого нельзя было сделать вывода в пользу взятия власти тогда, ибо объективных условий для победы восстания тогда не было. 1) Не было еще за нами класса, являющегося авангардом революции. Не было еще большинства у нас среди рабочих и солдат столиц. Теперь оно есть в обоих Советах. Оно создано только историей июля и августа, опытом «расправы» с большевиками и опытом корниловщины. 2) Не было тогда всенародного революционного подъема. Теперь он есть после корниловщины. Провинция и взятие власти Советами во многих местах доказывают это. 3) Не было тогда колебаний, в серьезном общеполитическом масштабе, среди врагов наших и среди половинчатой мелкой буржуазии. Теперь колебания гигантские: наш главный враг. империализм союзный и всемирный, ибо «союзники» стоят во главе всемирного империализма, заколебался между войной до победы и сепаратным миром против России. Наши мелкобуржуазные демократы, явно потеряв большинство в народе, заколебались гигантски, отказавшись от блока, т. е. от коалиции. с кадетами. 4) Потому 3-4 июля восстание было бы ошибкой; мы не удержали бы власти ни физически, ни политически. Физически, несмотря на то, что Питер был моментами в наших руках, ибо драться, умирать за обладание Питером наши же рабочие и солдаты тогда не стали бы: не было такого «озверения», такой кипучей ненависти и к Керенским, и к Церетели-Черновым, не были еще наши люди закалены опытом преследований большевиков при участии эсеров и меньшевиков. Политически мы не удержали бы власти 3-4 июля, ибо армия и провинция, до корниловщины, могли пойти и пошли бы на Питер. Теперь картина совсем иная. За нами большинство класса, авангарда революции, авангарда народа, способного увлечь массы. За нами большинство народа, ибо уход Чернова есть далеко не единственный, но виднейший, нагляднейший признак того, что крестьянство от блока эсеров (и от самих эсеров) земли не получит. А в этом гвоздь общенародного характера революции. Марксизм и восстание. 1917 г. (Полн. собр. соч., т. 34, с.241-242) |
Примечания |